Sponsor's links:
Sponsor's links:

Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

не прочитано
Прочитано: 0%

МЕХАНИСТИЧЕСКАЯ И НЕМЕХАНИСТИЧЕСКАЯ НАУКА

Г л а в а 8

Д о к т р и н а э в о л ю ц и и


"Сейчас практически все достойные уважения ученые биологи- эволюционисты придерживаются одного взгляда, что эволюция жизни управляется механизмом естественного отбора, и ничем более."Этими словами Сэр Юлиан Гексли выразил единодушное мнение ученых кругов, отмечавших в 1959 году Столетний юбилей Ч. Дарвина.


        Среди известных эволюционистов и биологов отмечавших юбилей царило полное согласие в том, что источник живых форм уже практически обнаружен. Приверженцы теории эволюции были твердо уверены в том, что в течение длительного биологического времени постепенно развивались все живые организмы, медленно аккумулируя все самое лучшее, поколение за поколением видоизменяя свою форму. Генетики говорили о том, что все биологические виды возникли в результате случайных генетических комбинаций, которые называются мутациями. Теоретики-эволюционисты, опираясь на данное открытие, идентефецировали открытый Дарвиным естественный отбор как жесткую направляющую силу, отбирающую эти виды и формирующую различные формы живых существ. Не смотря на то, что многие тонкие вопросы тогда еще оставались на стадии проработки, ученые верили, что полное понимание проблемы жизни и ее исторического развития, практически уже достигнуто.
        Видя столь поразительное единодушие в установлении научного мнения, достигнутое более, чем два десятилетия назад, мы, вероятно, будем удивлены, узнав, что cейчас теория эволюции стала фокусом противоречий среди самих приверженцев эволюции. За последние несколько лет видимо сильно изменили установленную теорию мутации и естественного отбора. Это произошло в результате критических исследований и появившихся расхождений в интерпретациях доказательства. И сама теория показала свою несостоятельность, хотя ученые и по сей день безуспешно пытаются отыскать способную заменить ее новую теорию.
        Совсем недавно это противоречие чуть было не превратилось в настоящую борьбу, когда почти 150 известных теоретиков в области эволюции собрались в Чикагском Музее Естественной Истории, чтобы тщательно обсудить различные противоречивые гипотезы относительно природы эволюции. После четырех дней жарких дискуссий (закрытых для сторонних наблюдателей, за исключением нескольких человек,) приверженцы эволюции остались едиными во мнении, что эволюция есть некоторый факт. Но, к сожалению, они так и не сумели прийти к некому пониманию того, что такое есть сам этот факт. Из сообщения, помещенного в газете Нью-Йорк Таймз, собравшиеся ученые так и не оказались способными ни определить механизм эволюции, ни прийти к согласию о том, "как кто бы ни было мог бы установить с некоторой определенностью, что это происходит тем или иным образом." (2)
        Так почему же единство и определенность сменились духом противоречия и неопределенностью? Попытаемся ответить на этот вопрос, для этого рассмотрим некоторые главные особенности современной теории эволюции. Попытаемся выявить причины, почему многие ученые стараются описать жизнь с позиции эволюции, а также рассмотреть некоторые проблемы, затрудняющие путь к успеху в их усилиях.
        И в завершение, мы дадим доказательство того, что теория эволюции в большей степени мотивирована философскими ошибками, нежели силой эмпирического доказательства. Наиболее устойчивой темой в спорах о теории эволюции является вопрос о том, является ли теория эволюции единственной жизнеспособной альтернативой определенным стереотипным концепциям божественного творения. Поэтому теория эволюции может рассматриваться лишь как попытка получения естественного доказательства в подтверждение некой альтернативы ненужной и неудовлетворительной точке зрения, приходящей к нам из духовного мира. Наше мнение сходится в том, что эта попытка обречена на провал, и что сопутствующие этому философские проблемы могут быть решены лишь в том случае, если мы используем непосредственный, научный подход к духовным знаниям.

8.1 ЭВОЛЮЦИЯ. НЕВИДИМЫЕ ПРОЦЕССЫ.


        Первоначально излагая свою теорию эволюции, Чарльз Дарвин придерживался взгляда, что формы живых организмов изменяются медленно и постепенно, от поколения к поколению, и что через многие миллионы лет эти изменения приводят к появлению многих видов и более высоких категорий организмов. Одна из показательных идей этой теории состояла в том, что палеонтологический разрез, содержащий окаменелые останки древних растений и животных, должен представлять собой continuum окаменевших форм, начиная от самых примитивных и заканчивая наиболее развитыми видами. Принимая в расчет, что организмы, как правило, оставляют свои окаменелые останки, ученые, естественно, надеются отыскать застывшую в камне картину истории эволюции, ныне захороненную в осадочных породах Земли.
        Однако, во времена Дарвина было достаточно хорошо известно то, что палеонтологический разрез, фактически, не дает подобной картины. И даже напротив, палеонтологи обнаружили, что различные растительные и животные виды имеют тенденцию появляться в определенных окаменелых слоях достаточно неожиданно при отсутствии в них достаточно известных их предшественников. Каждый из видов остается совершенно неизменным по всему слою, содержащему окаменелые останки. Окаменелости, практически, не представляют никаких доказательств существования постепенных изменений, происходящих при переходе от одного вида к другому.
        Дарвин подметил, что окаменелые останки едва ли помогут доказать состоятельность его теории, и скорее даже наоборот. Для того, чтобы его теория оказалась состоятельной, требуются доказательства существования многочисленных промежуточных форм жизни, однако во времена Дарвина в материалах исследования окаменелых отложений о них не упоминалось. Дарвин предполагал, что проведенные в будущем исследования несомненно откроют многие из этих недостающих форм, и что открытие подтвердит состоятельность его теории.
        В течение многих лет ортодоксальные эволюционные взгляды твердо завязывались на основополагающую точку зрения Дарвина. Однако возражающие голоса стали звучать все громче и громче. На недавней встрече эволюционистов в Чикаго палеонтолог из Американского Музея Естественной Истории в Нью-Йорке Нилс Элдридж заявил, что " образцы, которые мы пытаемся обнаружить вот уже в течение 120 лет, просто не существуют." (3) Несмотря на значительные усилия, предпринимаемые в данном вопросе, и то,что уже несколько поколений палеонтологов отыскали несколько образцов окаменелых останков, которые послужили бы примером постепенного перехода от одного вида к другому, некоторые исследователи так ничего и не обнаружили.
        И в результате всего этого сам Элдридж, Стефан Дж. Гоулд, а также несколько других известных палеонтологов, в настоящее время предполагают, что в действительности новые виды появляются вовсе не в процессе медленной трансформации. В качестве альтернативы было предложено нечто, названное "теорией прерывистого равновесия". Согласно этой теории, эволюционные изменения происходят подобно кратковременным вспышкам, отделенным друг от друга длительными периодами, в течение которых форма живых организмов остается статической. Типичные виды возникают из ранних видов в течение "макросекунд" геологического времени, то есть в течение нескольких тысяч лет, которые выглядят мгновением в многомиллионной перспективе геологического времени. И кроме того, новые виды не возникают вследствие постепенного изменения их родительских популяций. Скорее всего, они возникают тогда, когда совсем незначительная группа оказывается в изоляции от основной популяции, возможно, при возникновении каких-либо географических барьеров, а затем очень быстро трансформируется.


        Рис. 1. Теория эволюции Дарвина утверждает, что виды появляются постепенно, как это показано на схеме, напоминающей дерево (а). Однако палеонтологический разрез не подтверждает такую структуру развития. В результате этого, некоторые палеонтологи разработали модель "прерывистого равновесия", изображенную на Рис.(б), на котором переходы от одного вида к другому формально не заметны.


        Одно из следствий теории прерывистого равновесия состоит в том, что она делает эволюцию видов формально незаметной. С одной стороны, мы можем и не надеяться, что палеонтологический разрез покажет нам то, как развиваются новые виды, поскольку эволюция происходит в рамках незначительной популяции и в течение геологической "микросекунды".С другой стороны, мы можем и не ожидать появление новых форм, получивших развитие в период описанного промежутка человеческой истории, поскольку геологическая микросекунда, длящаяся от 10000 до 50000 лет, оказывается достаточно продолжительной по времени, если ее сравнивать с периодом продолжительности человеческой жизни.
        Конечно же6 мы сможем заметить незначительные по масштабу изменения в организмах, как например те, которые возникают в контролируемом поколении, или как хорошо известное изменение окраски, появившееся у крапчатых мотылей, обитающих в индустриальных районах Англии. Однако известно, что такие изменения обратимы, и, как правило, они приводят лишь к незначительным изменениям видов. Например, переселенцы, переезжающие в Австралию, завезли туда в 1788 году домашних кроликов, и часть из них бежала и продолжала успешно существовать в обычных природных условиях. Несмотря на изменения, вызванные приручением людей, эти домашние кролики до сих пор квалифицируются как кролики, и сегодня их потомки вновь обрели свою древнюю форму: они в точности напоминают диких кроликов. (5)
        Толкование поверхностных видоизменений такого рода по сути не является истинной проблемой, вызывающей разногласия среди ученых-эволюционистов. Истинная проблема состоит в объяснении того, как из низших форм растений и животных появились более высокие виды, и как все это, в свою очередь, появилось из неживой материи. До сих пор за этот краткий промежуток человеческой истории не обнаружено ни одной подобной крупномасштабной трансформации. Ортодоксальная теории Дарвина придерживается взгляда, что такие трансформации можно обнаружить в палеонтологических разрезах. Однако теория прерывающегося равновесия утверждает обратное, что мы не вправе надеяться на то. что палеонтологические разрезы содержат доказательства подобных трансформаций. И фактически, истинные процессы, приводящий к появлению новых видов жизни, всегда остаются незаметными. И в недавно предложенной Элдриджем и Гоулдом новой теории эти процессы не могут быть заметными даже в принципе.


        8. 2. ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКИЙ СРЕЗ И ИСТОЧНИК ПОЯВЛЕНИЯ
         ВЫСШИХ РАСТЕНИЙ


        Несмотря на то, что согласно модели прерывающегося равновесия этапы перехода от одного вида к другому официально не видимы, вызывает сомнение, действительно ли на палеонтологическом разрезе можно увидеть некую крупномасштабную прогрессию от примитивных к развитым формам жизни, которая выглядит достаточно непрерывно. Рассматривая в увеличительное стекло фотографию из книги, мы увидим множество не связанных между собой точек; однако, рассматривая ту же картинку с некоторого расстояния, мы увидим, что точки как бы слились воедино, образуя непрерывное изображение. Аналогично, и в нашем случае мы можем предполагать, что при достаточно широком охвате несвязанные между собой последовательности развития живых форм на палеонтологическом разрезе сливаются в непрерывный эволюционный


continuum.


        Однако изучение опубликованных в документах описаний палеонтологического разреза говорит об обратном. Для палеонтологического разреза характерны внезапные появления и исчезновения на каждом из уровней морфологической классификации отдельных видов и даже типов. Мы не имеем возможности обозреть весь эволюционный continuum, стоя в самом его конце, да что и говорить, принимая в расчет лишь наиболее важные свойства организмов.Даже такие важные и существенные образцы, как первые позвоночные, появляются в разрезе совершенно неожиданно, не имея себе никаких известных предшественников.Поэтому заявление о том, что палеонтологический разрез требует эволюционной интерпретации, просто приводит к заблуждениям. На самом деле, для того, чтобы некоторые вводимые составляющие этой системы данных казались совместимыми с подобными интерпретациями, необходимо вводить искусственные, специально предназначенные для этого гипотезы.
        Существует множество примеров, касающихся этих составляющих, однако мы ограничимся рассмотрением одного - палеонтологической истории цветковых растений. (Эта история изображена графически на Рис. 2). Первоначально введем необходимую основополагающую информацию о масштабе геологического времени, а затем проведем краткий анализ данной истории.
        Геологи и палеонтологи разделяют историю Земли на серию временных интервалов, которые они сопоставляют с соответствующими слоями осадочных пород на поверхности Земли. В Таблице 1 заключен стандартный масштаб геологического времени. (6) Геологическое время последовательно разбивается на более мелкие интервалы, называемые эрами, периодами и эпохами. Даты, определяющие рамки этих интервалов, определялись при помощи сложных процедур с использованием радиометрических и других методов анализа и корреляции осадочных пород. На Табл. 1 эпохообразующие периоды обозначены номерами. Эти эпохи различны по своей продолжительности, однако в среднем она составляет шесть миллионов лет.
        Числа, стоящие вдоль горизонтальной оси на Рис. 2, представляют первые 40 эпох на шкале геологического времени, а треугольники обозначают пять первых геологических периодов. Для каждой эпохи мы можем определить по графику количество семейств цветочных растений, которые были обнаружены палеонтологами в слое, соответствующем данной эпохе.(7)
        Наиболее удивительной особенностью этого графика является то, что в эпохах 20 и 19 (Cenomantan, Albian), эпохах Мелового периода, количество семейств резко возрастает от 0 до 50. Интерпретируя запись литературным языком, мы увидим, что это означает то, что в конце Conomanian эпохи (около 100 млн. лет назад) существовали сетки видов angiosperms цветковых растений, включающие и многие известные в настоящее время деревья и травы. И начиная с этого времени, angiosperms стали преобладающими растениями на Земле.


        Таблица 1. Масштаб геологического времени.


Эра Период Номер Временные границы эпохи периодов в млн. лет

Кенозой Quaterniary 1 - 2 0 - 2 Tertiary 3 - 13 2 - 65 Мезозой Cretacious 14 - 25 65 - 136 Jurassic 26 - 35 136 - 190 Triassic 36 - 42 190 - 225 Палеозой Permian 43 - 47 225 - 280 Carboniferous 48 - 53 280 - 345 Devonian 54 - 60 345 - 395 Silurian 61 - 63 395 - 435 Ordovician 64 - 69 435 - 500 Cambrian 70 - 72 500 - 570 Докембрий Varangian 73 above 570 Pre - Varangian 74


        И наоборот, в слое, предшествующем Albian эпохе, палеонтологи отыскали совсем незначительное количество недвусмысленных доказательств существования цветковых растений. Среди них есть такие окаменелости, которые говорят о том, что angiosperm могли существовать и в Jurassic, и даже в Triassic периоды. Однако составители стандартного отчета, использованного для составления графика на Рис. 2, очевидно не нашли достаточно оснований включить angiosperm, живущие в Jurassic и Triassic периоды, в список найденных окаменелостей. На самом деле, согласно их же отчетному материалу, существовало два семейства angiosperm, живущих в период с 23 по 21 эпоху, а все другие семейства появились в 20 эпоху или даже несколько позже.
        Здесь мы можем с лихвой пронаблюдать наше "прерывистое равновесие". За период времени в 12 млн. лет цветковые растения возвысились в своем положении растений совершенно незначительных до тех, что преобладают по всему миру. Могло ли это произойти в результате чрезвычайно мощного взрыва эволюционного разнообразия? В действительности, палеонтологи сходятся во мнении, что angiosperm не могли развиться столь быстро. Преобладает взгляд, что angiosperm эволюционировала в другой части света, где за многие миллионы лет после них остались лишь немногие окаменелые останки. Затем в более поздний Cretaciois период они неожиданно всей массой мигрировали в те районы, в которых их остатки в настоящее время обнаруживаются в большом количестве.


        Рисунок 2. Количество семейств цветковых растений, как функция во времени. Цифры, стоящие вдоль горизонтальной оси, обозначают геологические эпохи. График показывает количество семейств цветковых растений, обнаруженных палеонтологами в слоях, соответствующих этим эпохам. В 19 и 20 (Cenomanian и Albian эпохи Cretacious периода) количество семейств внезапно возросло от 0 до 50.


        Палеонтолог Даниэль Аксельрод говорил: "Вера в то, что эволюция ранней angiosperm имела место в возвышенных регионах, на территориях, достаточно удаленных от низин, где скапливались осадочные породы, что в свою очередь помешало их появлению в исследуемых разрезах, ныне признана повсеместно."(9) Аксельрод аргументирует это тем, что высоко расположенные участки ландшафта подвержены более интенсивной эрозии, которая быстро разрушает любые оставшиеся там окаменелости. Это не относится к появившимся сравнительно недавно горным образованиям, которые хотя еще не разрушились от эрозии, но окаменелости в которых пока не найдены.
        Аксельрод полагает, что история всей эволюции цветковых растений отразилась в возвышенных, но пока что не исследованных районах. Он замечает:"Среди окаменелых останков так и не удалось отыскать родовую группу, из которой появились angiosperms, и ни одна из живущих angiosperm не принадлежит к подобному родовому альянсу".(10) Он также подмечает и то, что исследование палеонтологического разреза не дает даже намека на эволюционную взаимосвязь различных видов цветочных растений:"В дополнение ко всему скажу, что исследования почти не проливают света на взаимосвязь рядовых членов и самого семейства".(11) Все доказательства таких эволюционных взаимосвязей, по-видимому, уничтожены эрозией высоко расположенных участков земли, на которых исключительно и росли angiosperms.


Так что цветковые растения могли хорошо жить в высоко расположенных регионах Земли, в период времени, предшествующий Albian эпохи af the Cretacious. Однако, что касается палеонтологов, то их попытки спасти теорию эволюции подобными утверждениями (что растения развивались именно там) просто ненаучны. Если это допустимо, то теория эволюции становится неопровержимой. Когда доказательство эволюции определенной формы жизни отсутствует, очень легко предположить, что недостающие звенья в цепочке эволюции существовали при определенных обстоятельствах, которые уничтожили целую формацию в непрерывном ходе данного процесса. Подобные бессмысленные заявления может быть и могут объяснить нечто, но именно по этой же самой причине они не находят себе места в мировых научных кругах. К сожалению, как мы уже видели на примере дискуссии о теории прерывистого равновесия, для палеонтологов стала уже стандартной практика делать заявления, что критические звенья в цепочке эволюции не оставили после себя никаких следов.

Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»


Sponsor's links: