«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 86%

***

Ошеломленные, мы с Харидасом бредем по парку. Мне не хочется видеть никого из преданных. Мы садимся на скамейку у входа в парк и тихо воспеваем на четках, одни, наедине со своей ужасной тайной и бесконечно не выразимым страхом. Пррежде всего мы боимся того, что с уходом Свамиджи распадется движение Харе Кришна. Мы ведь только начали, фундамент только что был завершен. Учение Свамиджи может быть утеряно. По мимо тех нескольких, что он привез с собой из Индии, не опубликованно ни одной книги, и даже Бхагавад-Гита еще не завершена. Я боюсь за себя лично. Что я буду делать без его слов, без киртанов, без маленьких магазинчиковхрамов, без тихих мгновений в его комнате, без случайных диалогов, без постоянного присутствия Вриндавана и Господа Кришны? Меня устрашает возвращение к хаосу и к одинокому поиску. Как это странно! Я вспоминаю, что гороскоп Свамиджи предсказывал, этот приступ. Несколькими годами раньше, в Индии, астролог вычислил некую точку обрывва на его 71-ом году, некий неизбежный пик. Фактически, это должно быть его предначертанным смертным часом, моментом, в который он должен оставить тело. По пути через границу, владелец грузового судна Джаладхута, хиромант, сказал Свамиджи, что если тот переживет свой 71-ый год, то проживет еще много лет. Смертельный кризис пришел во время триумфа, в звездный час. "Я всегда буду с тобой, - вспоминаю я его слова. - Духовный учитель всегда со своми учеником. Я постоянно чувствую присутствие моег духовного учителя." Но ведь мы так молоды, так не зрелы, на столь чужой для Ведической культуры земле. Майа несомненно всосет нас как губка. И теперь мы находмся в ситуации, когда вот-вот лишимся своего духовного отца. Поднимая глаза, я смотрю с парковой скамейки на детей, играющихся в фонтане и на освещенной солнцем траве и задаюсь вопросом, как смеет жизнь продолжаться, быть такой веселой и счастливой.

***

Я пытаюсь дозвониться Киртанананде в Нью-Йорк, но он в больнице. Вместо этого я говорю с Райарамой. "Все, что я могу тебе сказать, на самом деле, это то, что Свамиджи очень, очень болен, - говорит мне он. - Он попросил всех нас всю ночь воспевать ради его выздоровления." Мы с Харидасом собираем всех вместе в храме, и пытаемся придумать как изложить все в наименее болезненной форме. Харидас смотрит на меня и кивает. "Сегодня днем мне позвонил Киртанананда, - в конце концов произношу я. - Свамиджи заболел." Джанаки и Лилавати тут же бросаются в слезы. Это быстро распространяется на остальных девушек. Созерцая это, я тихо сижу, вспоминая о том, как Сократ прогнал женщин от своего смертного одра, чтобы умереть тихо и спокойно. Некоторые из ребят начинают расспрашивать о деталях. Сказать им в ответ особо и нечего, помимо того, что нас попросили воспевать всю ночь и молить Господа Нрисимхадева о выздоровлении Свамиджи. Господь Нспсимхадев -это свирепое воплощение Кришны - полу-лев, полу-человек, - который нисходит, чтобы спасти Своего преданного Прахлада от его демонического отца Хиранйакашипу. После того, как Нрисимхадев убивает отца Прахлада, Прахлад возносит следующую молитву, чтобы утихомирить Господа. И эту молитву мы сразу же принимаемся воспевать: тава кара-камала-варе... "О мой Господь. Твои руки прекрасны, словно цветы лотоса, но своими длинными ногтями Ты раздираешь на части осу Хиранйакашипу. Тебе, о Господь вселенной, я предлагаю свои смиренные поклоны."

***

Мы включаем тусклые фонари в алтаре Божеств Джаганнатхи, зажигаем свечи и воспеваем в мерцающих тенях. Это очень серьезное и торжественное воспевание, и еще более серьезный и торжественный танец. Новость быстро разлетается по Хэйт Стрит, и вскоре храм заполняется посетителями, пришедшими присоединиться к нам в нашей вахте и воспевать всю ночь. Мукунда и Джанаки звонят в Нью-Йорк. Никакой дополнительной информации. Киртанананда проводит эту ночь в больнице у кровати Свамиджи. Никого больше туда не допускают. Таковы больничные ограничения. Да, и в НьюЙорке проходит вахта. Все воспевают всю ночь. Пришла полночь, мы воспеваем. Большинство гостей ушло, но никому из нас еще не хочется спать. Воспевание несет нас на своих волнах. Мой ум летит к Свамиджи, в Нью-Йорк, в будующее, в прошлое. Я вынужден возвращать свой блуждающий ум обратно в храм, к объетивному настоящему - мольбе к Кришне оставить нам нашего учителя, хотя бы еще не на долго. И пока мы поем, мы все ощущаем присутствие Свамиджи, настоятельное, чисто духовное присутствие. К двум часам утра нас всех начинает клонить в сон. Я меняю инструменты один за другим, чтобы поддерживать себя в бодром состоянии, иногда играя на мриданге, иногда - на цимбалах или гармонике. Многие танцуют, чтобы не засыпать. Девушки раздают легкий прасадам - дольки яблок и изюм. Сидеть рядом со стеной опастно - это приглашение задремать. Мы все настолько хилые. Лишь чистый преданный Арджуна - это Гудакеша, тот, кто победил сон. Между тремя и четырьмя часами наступает наибоее экстатическое время - предрассветный час брахма-мухурта, мы чувствуем, что если Свамиджи все еще жив, то но несомненно выживет. Мы поем. Мы повторяем на четках. Мы воспеваем на протяжении всего нашего обычного 7-ми часового киртана и до позднего утра. Воспевая 14 часов подряд, мы счищаем пыль с зеркала ума. Мы ощущаем Кришну и Свамиджи повсюду. Конечно же, сейчас ему лучше!

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»