«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 44%

* * *

     В трех кварталах от нас кто-то выбрасывает на улицу пианино. Хулиганы разбивают его до такой степени, пока не остается одна внутренняя часть. Мы с Ачйутанандой одалживаем тележку и перевозим эти внутренности в Бесценные Дары и устанавливаем их в задней части помещения.
     - Что это? - спрашивает Свамиджи.
     - Струны от пианино, - говорю я. - Для киртана.
     - Ага!
     В кульминационный момент киртана мы впервые ударяем по обнаженным струнам. Грохот можно услышать вплоть до Хьюстон Стрит. Бертон Грин, пианист, специализирующийся по тому, чтобы забираться в пианино", - присоединяется к нам. Он приглашает Свамиджи на его ближайшее сольное выступление в Таун Холе. Свамиджи вежливо принимает его приглашение.
    На концерте Бертон вскоре отказывается от клавиатуры и залезает вовнутрь пианино, чтобы молоточками постучать по струнам. Свамджи тихо воспевает на своих четках, не обращая внимания на дисгармонирующие звуки. Поэты, похожие на гермофродитов, читают всякий всздор, к счастью, слишком бессвязный для понимания Свамиджи.
    Во время перерыва, когда Бретон спрашивает Свамиджи, понравилость ли ему, тот вежливо говорит, что да. Наступило время, когда он обычно в течении часа отдыхает. Мы предлагаем ему уйти, но Бертон умоляет нас остаться на вторую половину, и Свамиджи молча соглашается.
    После концерта мы идем к Бродвею, чтобы спуститься в метро. Указывая на электроиллюминацию в Таймс Сквере, Свамиджи рассказывает нам о том, как он, когда впервые прибыл в Нью-Йорк, был удивлен, увидев афиши, в открытую рекламирующие секс-фильмы, - нечто невиданное для Индии. Припомнив несколько названий фильмов, он смеется.
    "Идя по дороге, человек видит какие-то испражнения, - говорит он, - испражнения жидкие, и он думает: 'Какая гадость'. Пройдя немного дальше по дороге, он опять видит испражнения, но поскольку в течении какого-то времени эти испражнения полежали на солнце и затвердели, человек думает: 'Это хорошая вещь', - Но он не задумывается, над тем, что твердые или жидкие - испражнения есть испражнения. Удовольстие или боль - это все одно и тоже. В материальном мире удовольствие - это всего навсего твердые испражнения. Но мы думаем, что они просто замечательные".
     Позже Свамиджи по-секрету сообщает Брахмананде, что ходил на концерт только чтобы увидеть Таун Хол. "Я думаю о том, чтобы снять его, - говорит он. - Мы можем провести там какую-нибудь программу".

* * *

     Стоит прекрасчая осенняя погода и Свамиджи принимает приглашение из Ашрама Ананды Доктора Мишры, на севере штата. Свамиджи был познакомлен с Рамамурти Мишрой вскоре после своего прибытия в соединенные Штаты, и Мишра приветствовал его и разместил в своей студии йоги на Вест Севентиз и в Ашраме Ананды. На самом деле, они со Свамиджи были в ссоре на философской почве, он даже попросил Свамиджи не читать лекции в его студии йоги. Мишра проповедовал имперсональную философию майавади: в момент смерти человек растворяется в Абсолюте и навеки утрачивает форму. Концепция школы "Мы есть Бог". За годы Мишра умудрился издать одну книгу по хатха-йоге и привлечь немного последователей. Теперь, поскольку Мишра в Индии, в Ашраме Ананды подумали, что это подходящее время пригласить Свамиджи, проповедующего противоположную философию.
     Ашрам, недалеко от Монроэ, Нью-Йорк, в двух часах езды от Манхеттена, несомненно, представляет собой идилию. Большой белый особняк и несколько маленьких зданий, возвышающихся над застывшим горным озерком. Мы все слегка завидуем из-за того, что не в состоянии предложить Свамиджи такого места, и сожалеем о том, что по окончании уикенда ему придется возвращаться в убогие городские условия Нижнего Ист Сайда. Все же мы надеемся, что в один прекрасный день мы сможем предложить ему нечто даже более роскошное.
     Группа Мишры отчетливо разделяется на два клана: пожилые вдовы, у которых в руках кошелек, и висящие у них на шеях, молодые битники. С закрытыми глазами, все они сидят в позе лотоса, задерживая дыхание и медитируя на и каждый раз я лежу на спине, глядя на вечно передвигающиеся по небосклону созвездия, я потерял чувство времени.
     Время от времени, прямо перед рассветом, я погружаюсь в дрему.
     Мне снятся преданные, гроздями собирающиеся вокруг сияющей золотой личности. Его трансцендентное тело, лучащееся красотой, невиданной в этом мире, очаровывает каждого. Ошеломленный, я спрашиваю: "Кто это?"
     - Ты разве не знаешь? - говорит кто-то. - Это - Свамиджи!
     Я снова сморю, но не вижу никакого сходства. Золотая личность, выглядящая не старше двадцати лет, кажется сошедшей прямо с планет Вайкунтхи.
     "Если это Свамиджи, - спрашиваю я сам себя, - то почему он не пришел на землю ию, я вижу, как это сияющая личность превращаестя в Свамиджи, а потом сразу обратно в прекрасного полубога. Он делает это несколько раз, а я наблюдаю за ним, преисполненный благоговения.
     И я просыпаюсь, сон ясно запечатлен в моем уме, больше даже как видение, нежели чем сон. Я чувствую странную свежесть, так, будто бы я омылся в некоем неведомом бальзаме. Снова я вижу, что созвездия переместились, а затухающие зведы постепенно исчезают в надвигающемся рассвете.
     Обдумывая то, что я увидел, я вспоминаю, ка Свамиджи сказал, что, хотя большинство снов - это просто порождение ума, сны о духовном учителе имеют духовное значение.
     "Если во сне гуру дает неставления, - сказал он мне, - ученик должен последовать".
     А потом: "Я приехал на Запад после того, как мой духовный учитель несколько раз советовал мне это, приходя ко мне во сне".
     Я все еще лежу, глядя на теперь ужу бледные звезды в ясном пространстве, и думаю о золотом полубоге.
     Потом наступает рассвет.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»